Сеть знакомств для любителей книг



Валерій Пекар
Entrepreneur. Pragmatic. Researcher. Lecturer. Reader. Thinker (from time to time).
 послать сообщение
добавить в друзья
посмотреть список желаемых книг
посмотреть рекомендуемые пользователю книги

Читают то же, что и вы:
 
Taras Prokopyuk

 
Алексей Мась

 
Игорь Манн





Книги для обмена:
У этого пользователя пока нет книг для обмена


Друзья:
 
Алексей Мась
Алексей Мась
 
Татьяна Жданова
Татьяна Жданова
 
grinuova
grinuova
 
Elena Konovalova
Elena Konovalova
 
Vita Kravchuk
Vita Kravchuk

друзей: 5 (смотреть)

Также в друзьях у:
 
Алексей Мась
Алексей Мась
 
Татьяна Жданова
Татьяна Жданова
 
grinuova
grinuova
 
Taras Prokopyuk
Taras Prokopyuk
 
Vita Kravchuk
Vita Kravchuk
 
stasparshin
stasparshin
 
Татьяна Верба
Татьяна Верба

Валерій Пекар

лучшие рецензии : новые рецензии

все категории
Художественные

 1..10 Ctrl → 11..11 
Валерій Пекар
«Маємо те, що маємо» — одне з найпопулярніших прислів’їв сучасної України. Ми звикли сприймати наші сьогоднішні проблеми як належне: ось така в нас країна, такі політики й олігархи, такий народ, такий менталітет. Шукаючи причин, в кращому випадку посилатимемося на тривалий вплив радянської системи. Історик Ярослав Грицак доводить: корені сучасних проблем і перспектив — значно далі вглиб віків. Незважаючи на стрімкість змін останніх десятиліть, тривалість процесів, що сформували сучасну Україну, вимірюється століттями.

Грицак не боїться торкатися найважчих та найболючіших проблем. Демографічна криза та вплив релігій на успішність суспільства, історична пам’ять та забування, дві найбільші трагедії сторіччя — Голокост і Голодомор, міфологізовані історичні постаті (Бандера, Франко та інші), надуманий конфлікт Сходу-Заходу і реальний конфлікт поколінь… Історик не відкриває нових фактів; «завдання науки — не нагромаджувати фактів, а відкривати нові способи думання про них», — каже він. Ми дізнаємося, чому «донецька» ідентичність переважує українську чи російську, як різні християнські конфесії визначають темпи суспільного розвитку народів, чому національна інтелігенція не може уникнути внутрішніх чвар, яким чином давні політичні кордони можуть мати більшу силу за сучасні і як відкриття Америки Колумбом вплинуло на створення України. Ярослав Грицак доводить: суспільні цінності таки «мажуться на хліб», тобто безпосередньо впливають на успішність нації і країни.

«Важко бути оптимістом, знаючи історію», — каже автор. Тим не менше, можливо все — адже сучасна Україна розділяє декілька історичних спадщин і належить до декількох цивілізацій. У цій унікальній ситуації за певних умов неможливе стає можливим.

В часи брудних телешоу та замовної журналістики, аби не стати циніком, кажуть, треба пити воду з чистої криниці мудрості. Маленька книжка пропонує великий ковток цієї чистої води з доставкою додому.

Ярослав Грицак Життя, смерть та інші неприємності
Валерій Пекар
Говорят, что, когда в обществе активные онтологии победы, прогресса, справедливости сменяются пассивными онтологиями стабильности, порядка, потребления, то бурное развитие научной фантастики прекращается, и ей на смену приходит фэнтези. Именно это произошло с Америкой и Европой, а также и с нами.

Вместе с тем, хорошая фантастика — это не про космические дали и роботов, равно как и хорошая фэнтези — это не про гномов и орков. И то, и другое — главным образом про людей. Про великих людей в великих обстоятельствах. Это, собственно, и есть одно из основных отличий хорошей литературы от плохой в обоих жанрах.

«Песнь льда и огня» — это про великих людей в великих обстоятельствах. Эпос повествует о трагическом периоде в жизни объединенных Семи королевств: сотни лет мирной жизни под управлением единого короля сменились войной всех против всех, войной без правил и, как обычно, без победителей. Мир вылеплен по британскому средневековому образцу времен Алой и Белой Розы. Это очень рациональный мир, в нем практически нет ничего фантастического — ни эльфов с орками, ни даже магов с волшебниками. Только далеко на севере, за построенной в незапамятные времена огромной стеной, происходит что-то очень неприятное — но это же так далеко, кого это интересует? И еще одно: на соседнем континенте, в немыслимой дали от разворачивающихся обыденных событий — интриг, стычек, подлостей и подвигов — рождаются три дракона. Драконы давно ушли из этого мира, они остались предметом легенд и детских сказок. Но оказывается, они еще существуют. А мы, так ли мы уверены, что в нашем рациональном мире нет ничего неведомого?

«Песнь льда и огня» — это огромный эпос: Мартин подписал контракт на семь томов, из которых написано четыре. Здесь только главных героев 25 (и сотни второстепенных) — зато на любой вкус: взрослые мужчины и женщины, юноши и девушки, мальчики и девочки, прекрасные и уродливые, рассудительные и эмоциональные, отважные и трусливые. И у каждого — своя правда. Читатель имеет возможность выбрать любимых героев на свой вкус. Это чтение не на один месяц, и вы успеете сродниться с ними — полюбить и возненавидеть. И они надолго останутся с вами, помогая вам жить в вашем рациональном мире.

Джордж Р.Р. Мартин Песнь льда и огня, 4 книги: Игра престолов, Битва королей, Буря мечей, Пир стервятников
Валерій Пекар
Я человек городской и города, эти удивительные создания человеческого гения, чувствую тоньше и люблю больше, чем природу. Каждый город имеет свой неповторимый дух. Петр Вайль предположил, что в истории каждого города есть человек искусства, в максимальной степени выражающий собою дух города. Писатель, художник, артист, композитор. Человек, этим городом сформированный, но и своей жизнью этот город сформировавший. Пропитанный городом и пропитавший его собою. Такой себе гений места, genius loci, как говорили римляне.

В книге 18 пар историй — 18 пар городов, 18 пар людей. Людей древности и живших совсем недавно. Городов близких и далеких, понятных и загадочных. Верона и Севилья, Лондон и Дублин, Вена и Прага, Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Джойс и Конан Дойль, Дюма и Флобер, Байрон и Бродский, Чарли Чаплин и Джек Лондон. Страницы старых книг раскрываются, будто улочки. Старые улочки манят, будто страницы книг. Особенно если вы это читали и там бывали. Тогда вы можете попробовать на вкус знакомые названия и знакомые фразы, с закрытыми глазами восстанавливая воспоминания и образы. Но если вы не бывали, тоже не беда. Воспоминание всё равно настигнет вас. Только это будет воспоминанием о будущем. Или — кто знает? — из прошлой жизни. Вы можете никогда не бывать в Париже, но знать наизусть названия улочек, по которым д'Артаньян гнался за Рошфором с обнаженной шпагой.

Города живут в смысловом, знаковом пространстве, где время иное. Город -- это всегда соединение материального (зданий, улиц, мостов...) с трансцендентным. Точкой такого соединения является жизнь человека. И когда человек становится тем нервом, через который идет жизнь города, — это величайший дар и величайшее испытание. А мы потом веками цитируем произнесенные однажды слова, прозревая в них проступающий сквозь человеческий лик — древний и прекрасный, мрачный и завораживающий лик Города.

Петр Вайль Гений места
Валерій Пекар
В последние годы появилось множество книг о загадках средневековых орденов, о таинственных древних текстах и скрытых кодах, а также о бесстрашных исследователях, пытающихся докопаться до тайн мира, и противостоящих им бессмертных хранителях этих тайн. Среди всех этих книг «Маятник Фуко» возвышается, как готический храм посреди одноэтажного средневекового города.

Перед глазами троих сотрудников третьестепенного издательства постепенно, на протяжении нескольких лет разворачивается ошеломляющая картина тайной истории Европы. Тамплиеры и розенкрейцеры, масоны и друиды, раввины и аббаты, алхимики и астрологи вращаются в медленном танце столетий от Лиссабона до Иерусалима и от Шотландии до Балкан. Под тонким покровом внешне несвязанных событий явной истории лежит история подлинная, тайная, в которой всё взаимосвязано и направлено к одной цели. Погружаясь в этот мир, герои книги перестают различать между правдой и вымыслом, случайными совпадениями и собственными мистификациями, мнениями авторитетными ученых и бульварным чтивом. Игра в веру и настоящая вера переходят одна в другую, а повествование становится похоже то на низкий фарс, то на высокую трагедию. Развязка, как всегда, неожиданна, и понимание, как всегда, приходит слишком поздно.

Рекомендуется всем, кто увлекается эзотерикой, а также всем увлеченным конспирологией, кто привык видеть за сегодняшними событиями в мире чью-то тайную и властную волю.

Умберто Эко Маятник Фуко
Валерій Пекар
Как туго и плотно сплетена ткань времени, каждая вещь и каждое событие вплетены в нее на своем месте. Каждая вещь и каждое событие ждут своего часа, порой годами и десятилетиями. Канарейка в клетке ждет своего часа, чтобы быть выпущенной в честь любимой женщины; и отрезанная в детстве коса ждет своего часа в запрятанной шкатулке; ветка старого эвкалипта ждет своего часа, чтобы сломаться. И неизменная грязная веревка на плече скототорговца будет накинута на рога любимой коровы, которую никогда не продадут; и свадебное платье, сшитое дрожащими руками жениха, будет надето на несостоявшуюся свадьбу; и бумажный кораблик со словами любви приплывет через сотни дней и километров. Порой ангелы Всевышнего, а порой сами люди расставляют вещи и события в пространстве и времени для того, чтобы из этих непрочных нитей сплести свою жизнь и судьбу.

Проведите пальцем по нитям и узорам этой ткани, и вы почувствуете Вечность, расстилающуюся над жителями маленькой деревни в маленькой стране. И хоть некоторые нити тянутся в далекую северную Украину и в далекую заморскую Америку — большой мир живет где-то далеко, своей жизнью, и вся Вторая мировая с ее ужасами и победами где-то далеко, и вся она нужна лишь для того, чтобы толстый военнопленный итальянец, не имеющий фамилии, научил влюбленного готовить свадебные блюда и шить свадебное платье. И танцевать танго.

Трое мужчин, безумно и безнадежно влюбленных в одну женщину. Трое отцов ее единственного сына, носящего странное имя Дедушка, охраняющее его от Ангела Смерти. Трое таких разных мужчин, три таких разных любви, три разных отцовства.

Изучать нити и узоры на ткани времени лучше всего с человеком, знающим в этом толк. Знакомьтесь, это Меир Шалев. Эта книга вмещает миллион запахов, вкусов и звуков, срывающихся со страниц в танцующем вихре. И трижды пропетый гимн любви, которая все равно побеждает, даже после того, как все состарились и умерли. Потому что именно Любовь остается в памяти живых.

Меир Шалев Как несколько дней…
Валерій Пекар
Выпив по первой, второй и закусив, люди обычно начинают травить байки. Вне зависимости от того, где это происходит — на скромной кухне, в дорогом ресторане или у костра. Рассказывают в основном истории из собственной жизни — что запомнилось, что наполнено было сильными эмоциями и необычными событиями. Путешествия, встречи со знаменитостями, служба в армии, спорт, экстремальные ситуации. Курьезы, приколы, нелепости. Любовь, смерть, победа.

Свежая толстенькая книга Михаила Веллера, непревзойденного мастера слова, — это такие байки за столом. Байки из собственной жизни, богатой на приключения и выводы. Путешествие из Ленинграда на Камчатку — на спор — без копейки в кармане. Жизнь алтайских скотогонов и северных охотников, комсомольцев-стройотрядовцев и среднеазиатских бичей, армейские будни и всенародные праздники, заводские реалии и колхозный сюрреализм. От финской границы до камчатских гейзеров, от норильской тундры до узбекских базаров. Все концы великой страны, все социальные слои, все времена года и все цвета времени.

Нужно быть предельно честным и искренним, чтобы, ненавидя совок всей душой, увидеть за идиотизмом и мерзостью советской жизни — Смысл. Смысл с большой буквы, дающий людям силы жить, творить, сопротивляться обстоятельствам, побеждать. Он был у людей великой страны, которой уж нет. Нет и смысла. Страну не жалко. А смысл жалко, хочется иметь.

Как совместить новую жизнь, полную возможностей и свобод, с желанием иметь смысл? Ответа нет. Это вопрос к целому поколению. И, возможно, чтобы ответить на него, нужно пристально посмотреть в прошлое — великое и нелепое, смешное и трагическое. Это будет прощальный взгляд. И потому книга Веллера, над которой хочется смеяться и плакать не переставая, — это прощание с Эпохой.

Прощай. Мы тебя прощаем.

Михаил Веллер Мишахерезада
Валерій Пекар
Говорят, люди путешествуют в поисках впечатлений. Но нередко путешествие имеет совершенно другую цель — это путь к себе, поиск себя и своего места в мире. Для Петра Вайля поиск Родины — это поиск собственной идентичности. Выросший в Риге и живущий в Нью-Йорке сын московского еврея с эльзасскими корнями (след наполеоновского похода) и русской ашхабадки из переселенных в Туркестан из Армении тамбовских молокан, больше всего на свете любящий читать книги и волею случая нашедший себя в журналистике, строит график своей жизни, чтобы в нем увидеть себя. Чем больше точек — тем вернее график. Поволжье, Соловки, Грузия, Камчатка, Баку, Чечня, Москва, Ашхабад, Ташкент, Рига, Новосибирск… Для поиска ответа на вопрос «Кто я?» недостаточно медитировать, сидя на диване, — нужно выйти из дома и проехать сотни и тысячи километров, чтобы вначале понять, где находится и почему такова страна, которую считаешь своей. Почему ты ее не можешь не любить, но при этом не можешь уважать.

Уж давно нет той страны. Последняя империя распалась, и процесс этот, видимо, не закончен. Осколки той империи, как ледяные иглы Снежной Королевы, сидят в миллионах людей, мешая им обрести себя. Великая русская культура, в которой постоянно натыкаешься на украинские, грузинские, еврейские, армянские, татарские фамилии, была той рамкой, в которую пытались загнать и подровнять идеологическим молотком «новую историческую общность людей — советский народ». К счастью, ничего не получилось. К несчастью, некоторые куски распавшейся империи приняли на себя бремя ее наследства. А значит, опять — можно и нужно любить, нельзя уважать.

Обильно политая кровью и потом земля, где всё наоборот, где города почему-то несоразмерны человеку, а природа соразмерна, где низкое и высокое не просто соседствуют — прорастают друг сквозь друга, где всё временное будет стоять века, а всё выстроенное на века уже давно разрушилось, порождает такие же исковерканные души. Потом эти души накручивают десятки тысяч километров, пытаясь понять. Петру Вайлю это удалось.

Петр Вайль Карта Родины
Валерій Пекар
Кожен чоловік принаймні один раз на день думає не про секс, каже народна мудрість. Світ чоловічого еротизму був так само невідомий українській літературі, як і світ еротизму жіночого, відкритий трохи раніше. Час настав, бо чим же ми, чоловіки, гірші? Нецікаво було б почути одкровення прищавого юнака, що марить вночі під ковдрою дівчатами, баченими вдень. Натомість маємо справу з розповіддю зрілого інтелігентного, повною мірою реалізованого чоловіка, який вже пізнав багато, але ще має жагу. Кажуть, найкращий вік — коли вже все можеш і водночас ще всього хочеш. Але у кожного віку є своя перевага і свій біль. Цинізм, іронія, насмішка над собою — це лише броня, що має захистити серце,з якого позривано корки засохлої крові. Жагуче бажання знов закохатися, знову відчути себе захопленим тією могутньою силою, що лиш вона одна дає справжню повноту життя, веде ліричного героя щоразу до нової пригоди. Він так і провадив би далі, плутаючись у згадках, кому сказав яку легенду, і ретельно знищуючи залишені в кімнаті жіноче волосся та дрібнички. Але ж ось на сцені з’являється нова Сила, набагато могутніша за Любов…

Юрій Винничук Весняні ігри в осінніх садах
Валерій Пекар
Яке відношення має злодійкуватий нотаріус, підроблювач документів та дрібний провокатор, до найбільш значних подій європейської історії? Виявляється, безпосереднє. Ґарібальдійські походи та об’єднання Італії , франко-прусська війна та Паризька комуна, діло Дрейфуса та антиклерикальний рух — і завжди цей непомітний чоловічок з’являється на перших ролях. Володар численних перук і накладних борід, майстер фальшування почерку і переписувач старих оповідок, частий гість літературних салонів та революційних збіговиськ, він працює на всі спецслужби без винятку. Сповнений пристрасної ненависті до соціалістів та буржуа, єзуїтів та масонів, жінок, євреїв, німців, росіян… практично до всіх, палаючий любов’ю лише до гарної їжі, він все життя на самоті і водночас в гущині подій.

Якби не формат щоденника, новий роман Умберто Еко можна було б назвати документальним, адже описані в ньому події дійсно відбувалися, а численні герої є відомими історичними особами, які говорять і діють так, як було насправді. От лише підґрунтя цих подій пропонується читачеві дещо інше. Хтозна, як воно було насправді. А може, і дійсно європейська історія другої половини ХІХ сторіччя крутилася навколо злодійкуватого нотаріуса? І хто знає, які темні чоловічки стоять за подіями наших днів?

Кожен роман Умберто Еко — це цілий світ, в який можна заглиблюватися далі й далі, відкриваючи нові повороти і нові шари сенсу. Смачненького!

Умберто Эко Празький цвинтар
Валерій Пекар
Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые, сказал поэт. И сказал глупость, ибо блаженства в том мало. Однако же выбирать место и время рождения не приходится. Роман начинается 27 февраля 1917 года, и его героям, чьи судьбы причудливо переплелись в революционном Петрограде, в тихо-благополучной Швейцарии, во врангелевском Крыму и в буденовской Конармии, приходится ежедневно делать трудный нравственный выбор на тонкой грани между жизнью и смертью. А в переломные моменты истории, как известно, наверх вылезает всё самое гнусное, жестокое, низкое и подлое.

Русский роман непременно должен отвечать на ключевой вопрос бытия. В данном случае речь пойдет о самом главном качестве человека и социума, названном искусственным словом «аристономия». Именно это качество определяет эволюцию человечества, именно оно дает надежду на лучшее будущее, силы пережить страдания и не разувериться. На этом пути автора сопровождают эпикурейцы и стоики, Паскаль и Декарт, наконец, великий кенигсбержец. Но философы прошлого не могут дать удовлетворяющее автора определение, и ему приходится прорабатывать его самостоятельно. Для читателя же остается открытым вопрос, не написан ли весь роман лишь как канва для краткого философского трактата (такой фокус не редкость в современной российской литературе, ибо за ее пределами философия есть лишь штатная, при погонах).

Впрочем, главные герои романа думают вовсе не об аристономии, им и невдомек, что автор выдумал такое слово. Меняются пейзажи и обстоятельства, флаги и лозунги, но внутренний камертон нравственного выбора неизменен. Потому и трудно поддержать одну сторону в великом вихре исторического противоборства, ведь у каждой из них — своя правда и своя неправда. Остается лишь поддерживать слабый огонек добра и разума, а также писать на склоне лет скорбную летопись глухих времен.

Акунин-Чхартишвили Аристономия
 1..10 Ctrl → 11..11